TRIADA Partners: Северный морской путь сократит выбросы CO2 в два раза

Свежая информация

Россия обладает критическими ресурсами, технологиями и инфраструктурой, без которых реализация политики глобального устойчивого развития затруднена или даже невозможна. 

Стагнация промышленности в Европе 

Разрыв российских и европейских рынков в 2022 году больно ударил по промышленности ЕС и затормозил глобальные эко-инициативы: в 2024 году 196,1 тыс. предприятий Германии прекратили работу – рекордный уровень с 2011 года. Наибольшие потери понесли энергоемкие отрасли: химия, металлургия, автомобилестроение (ВВП-гиганты BASF, Bosch, Volkswagen) – только в них количество банкротств выросло на 30% с 2024 года.  Прекращение поставок сырья и рост цен убили «зеленые» суперпроекты: так, шведский стартап Northvolt, поставщик Tesla и флагман европейского производства аккумуляторов, объявил о банкротстве в конце 2024 года. Ранее Nortyvolt закупал никель в Мончегорске, но перешел на импорт из Канады и Китая. ArcellorMittal закрыл проект по производству низкоуглеродной стали из-за роста цен на электроэнергию. 

Текущий политический курс обходится Европе ценой рекордных затрат и частичной деиндустриализации. Именно отсутствие доступа к российским ресурсам делает достижение целей зеленой сделки маловероятным. О кризисе мировой политики устойчивого развития говорит и тот факт, что согласно прогнозам McKinsey по энергетическому балансу спрос на уголь снова вырастет к 2035 году примерно на 1-2%.  Переходным топливом от «грязной» энергетики к «чистой» признан именно газ, для транспортировки которого был построен магистральный газопровод Северный поток 2. 

Какова роль России? 

Россия обладает уникальными ресурсами и технологиями для низкоуглеродной экономики и является одним из мировых лидеров в ядерной энергетике. «Росатом» контролирует до 90% мирового рынка строительства новых АЭС, и уже строит станции в Китае, Индии, Иране, Турции и других странах. «Росатом» развивает малые модульные реакторы, технологии водорода, аккумуляторов, улавливания и хранения CO2, что делает компанию ключевым игроком на мировом рынке «зеленых» инноваций. 

Крупнейшим источником возобновляемой энергии в России является гидроэнергетика. Россия занимает второе место после Китая по потенциалу гидроэнергетики при том, что используется лишь 20% потенциала. Уникальные лесные ресурсы (самая большая площадь лесов в мире – более 20% мирового запаса деревьев) служат мощнейшим углеродным поглотителем. Россия входит в топ-5 производителей всех критических металлов для «зеленых» технологий – занимает третье место по никелю (аккумуляторы), второе по алюминию (солнечные и ветряные установки), первое по палладию (компоненты для автокатализаторов и водородного топлива), а также имеет сильные позиции в добыче и производстве кобальта, меди, платиноидов, урана и редкоземельных металлов. Многие российские металлургические предприятия обеспечены чистой энергией: алюминиевые заводы Сибири работают от ГЭС, а СЗФО – от АЭС. 

Россия обладает значительными запасами редких и редкоземельных металлов — таких как церий, лантан, неодим, празеодим, иттербий, скандий и другие, которые востребованы в производстве магнитов, аккумуляторов, электроники и «зелёной» энергетики. Однако страна добывает лишь около 1% мирового объёма и не имеет полного цикла переработки: добытое сырьё перерабатывается до концентрата, тогда как технологии разделения и выпуска конечной продукции пока не развиты. С принятием госпрограмм и поддержкой на высшем уровне стоит задача создания полного цикла переработки — от геологоразведки и выделения чистых металлов до выпуска высокотехнологичной продукции. 

Несмотря на геополитические сложности, российский бизнес не отказался от целей устойчивого развития. «Алроса» стала первой в истории отрасли компанией, получившей международно признанное заключение об углеродной нейтральности алмазов. «Норникель» реализует программу утилизации серы, чтобы радикально уменьшить выбросы SO2. Хотя в 2022 году четверть компаний сократили бюджеты на ESG-проекты, к 2023 году 84% российских предприятий сохранили или увеличили траты на экологические и низкоуглеродные инициативы. Компании обучают устойчивому развитию и ответственной цепочке поставок десятки тысяч сотрудников. 

Причем здесь Арктика и Северный морской путь?

 Хотя экологический вклад и потенциал российских ресурсов и технологий очевиден, наибольшим значением для будущего общемирового устойчивого развития обладает российская Арктика, считают в TRIADA Partners. Недра русской Арктики содержат крупные доли вышеупомянутых критических металлов: от никеля и меди (Норильский район) до редкоземов на Кольском полуострове. Арктика — это главный «термостат» планеты, и, если Россия сохранит эти районы «замороженными», человечество выиграет десятилетия в борьбе с климатическим кризисом. Это возможно только при использовании под контролем (экологический мониторинг, регулирование судоходства, заповедные зоны), и поскольку более 50% территории Арктики принадлежат России, без ее участия сохранить эту территорию невозможно. Россия является единственной страной с развитой арктической инфраструктурой: вдоль берегов Северного Ледовитого океана функционируют десятки портов и баз, а в Арктической зоне живут около 2,5 млн человек, действуют крупнейшие в мире проекты возобновляемые источники энергии в Заполярье - ветропарки Чукотки и Ямала. 

Северный морской путь (СМП) дает экологичную альтернативу традиционным судоходным путям между Азией и Европой. В первую очередь, СМП значительно короче существующих альтернатив. Из Мурманска до Йокогамы по СМП – около 5 770 морских миль, тогда как традиционный маршрут через Суэцкий канал составляет примерно 12 840 миль. К тому же из-за нестабильности красноморского маршрута часть судоходства уже вынуждена уклоняться вокруг Африки, добавляя к пути ещё 5 800 миль. Следовательно, СМП более чем вдвое сокращает время и топливо в пути, а значит, более чем на 50% снижает выбросы CO2 по сравнению с альтернативными маршрутами. Кроме того, Северный морской путь полностью контролируется Россией, в то время как альтернативные маршруты имеют 10-15 юрисдикций. Для судов, идущих по Северному морскому пути, это означает меньший объем бюрократии и рисков согласований.

В отличие от Суэцкого канала, СМП имеет неограниченную пропускную способность. Меньше времени ожидания судов означает меньший объем сожженного в холостую топлива. Кроме того, суда, допущенные в Арктику, должны соответствовать жестким экологическим стандартам (например, кодекс Polar Code от IMO). Это стимулирует использование СПГ (сжиженный природный газ) вместо мазута, гибридных или даже электро-/водородных установок, систем очистки сточных вод и фильтрации выхлопа. 

«Международное сотрудничество и совместное освоение арктических ресурсов - не только важный шаг на пути к глобальному устойчивому развитию, но и масса новых возможностей для российского бизнеса и сотрудничества с международными партнерами. Новый виток развития на этих территориях получат добыча и переработка редких и редкоземельных металлов, выстраивание совместных цепочек поставок, разработка уникальных и востребованных технологий - от аккумуляторов до водородных двигателей, развитие логистических маршрутов», - прокомментировал управляющий партнер TRIADA Partners Сергей Заборов.